Урфин Джюс. часть 2

На следующий же день Урфин добрался до пепелища. Как и следовало ожидать, погреб оказался цел и нетронут. Бывший король и бывший же столяр с удовлетворением окинул взглядом длинный ряд инструментов, развешанных по стене. Всё тщательно смазано, нигде ни следа ржавчины. Очень хорошо. Можно начинать. 

Прежде всего он срубил небольшой шалаш, врыл в землю колья, со всем старанием покрыл импровизированную кровлю. На первое время хватит. После этого началась уже серьёзная работа. Урфин отыскивал в лесу подходящие деревья и помечал их; потом отправился в ближайшую деревню к Жевунам. 

Он вошёл в неё осторожно, спокойным размеренным шагом, не задирая носа, но и не сутулясь стыдливо. Урфин вежливо, но без подобострастия раскланивался со встречными, многих их которых он знал с детства. Иные обитатели деревни сторонились бывшего короля, но другие также кланялись ему в ответ. Урфину не составило большого труда договориться с работниками, что срубят и доставят помеченные им стволы. 

…Дни летели, работа кипела. Почти всё Урфин делал сам, своими руками. Филин Гуамоко помогал как мог, летал на охоту, проверял силки, чтобы Урфину не пришлось бы даром ломать ноги по лесной чаще. Венцы сруба поднимались быстро, а сам бывший король ладил для дома мебель. Даже печку он сложил сам. 

И вскоре они с Гуамоко уже отмечали новоселье. В карманах бывшего короля, когда ему пришлось бежать с поля несостоявшегося боя меж Мигунами и Марранами осталось сколько-то серебра. Это помогло – он выставил угощение для всей деревни. Пришли почти все. Жевуны и впрямь не помнили зла. Или, во всяком случае, у них хватило такта сделать вид, что не помнят. 

После праздника Урфин с Гуамоко сидели в новом, ещё пахнущем стружкой доме у огня, молча глядя на пламя. Филин переступал с лапы на лапу на своём насесте, крутил головой, жмурился — ему не терпелось, чтобы хозяин поделился бы наконец своими планами, ибо во время строительства Урфин Джюс был нем, как рыба, и говорил только о текущих делах. 

— Так вот, Гуамоколатокинт… 

Филин беспокойно поёжился. 

— Да, хозяин? 

— По дороге сюда я задал тебе вопрос. 

— Какой именно? 

— Ты забыл? «Почему мы проиграли». 

— Нет, хозяин! Но ты сам стал на него отвечать, сказал, что если бы не девчонка Элли и Великан-из-за-Гор, мы бы так и властвовали в Изумрудном Городе. Я ждал, что ты скажешь ещё, но… 

— А вот теперь пришло время сказать ещё. — Урфин сцепил сильные, мозолистые руки. — Мы проиграли, дорогой мой филин, потому что в дело вмешались пришельцы. Но, не вмешайся они, мне бы это тоже наскучило, как я сказал — невелика честь, когда вокруг тебя одни ничтожества, ожидающие подачек. И потому… 

Наступило молчание. Филин терпеливо ждал, не дождался, прокашлялся. 

— И потому, хозяин? — Девочка Элли появилась здесь, потому что её позвали на помощь друзья. Настоящие друзья, которых у меня было слишком мало. Ты, Эот Линг да Топотун. 

Филин как-то неловко потупился, даже крылом прикрылся. 

— Друзья, повелитель? Не ошибаешься ли ты? Клоун Эот Линг был вообще дурак дураком, да ещё и злым при всём при том. Толку от него было!.. Топотун был тебе предан, хозяин, потому… потому что ты его хозяин. Оживи его кто другой, он и тому был бы предан. 

— А ты? — улыбнулся Урфин, понимающе глядя на филина. — Уж не хочешь ли ты сказать, что оставался со мной, потому что это было удобно? Но почему же ты тогда не улетел в лес, когда удача от меня отвернулась? Только лишь потому, что неохота было самому добывать себе пропитание? Вздор, ты достаточно умён и хитёр, чтобы заставить других пичуг тебе повиноваться и приносить добычу прямо к твоему дуплу. 

— Э-э, хозяин, видишь ли… — замялся филин. 

— Конечно, ты мой друг, Гуамоколатокинт, — Урфин пристально смотрел на своего крылатого спутника. — Ты не бросаешь меня в беде. Хотя мог бы, наверное, переметнуться к Страшиле. Он добрый, не прогнал бы тебя. Тебе нашлось бы место в Изумрудном Городе. Правда, там имеется Кагги-Карр, эта зловредная ворона, но, полагаю, ты бы с ней поладил в конце концов. Но ты и этого не сделал. 

— Кхе, гм, ну да, не сделал, — приободрился Гуамоко. — Я не предал тебя, повелитель! 

— Но сдаётся мне, ты не прав насчёт Топотуна, — продолжал бывший король. — Он тоже был моим другом. Его надо отыскать. 

— Отыскать, повелитель? — ахнул филин. — Но как? И… это же очень далеко! Нам что же, придётся снова проделать весь путь до Изумрудного Города и дальше? 

— Почему «нам»? Достаточно тебе отправиться в лес, изловить пару-тройку сорок и объяснить им, что, дескать, Урфин Дюжс озабочен пропажей своего медведя и хочет его отыскать. Эти болтушки быстро разнесут весть по всей Волшебной Стране. Топотун узнает тоже.

— Но тогда об этом узнает и Страшила! — возразил филин. 

— Пусть узнает. Думаешь, он захочет нам помешать? 

— Может! — проворчал Гуамоко. 

— Едва ли, уж коль нам с тобой дали уйти. 

— Ну хорошо, повелитель, — сдался филин. — Я завтра же всё сделаю. Сороки и впрямь быстро разнесут вести. Но всё равно, что дальше? Допустим, наш медведь нашёлся. И? 

Урфин какое-то время молчал, словно оценивая, стоит ли выдавать Гуамоко свои замыслы. 

— Как ты думаешь, — сказал он наконец, — как ты думаешь, почему Топотуну, чтобы ожить, потребовался волшебный порошок, а Железный Дровосек со Страшилой ни в каком порошке не нуждаются, и, похоже, вообще бессмертны, если только соломенное чучело не сжечь, а Дровосека вовремя чистить и смазывать? 

— Повелитель, — озадаченно отозвался филин, — всё это, конечно, очень интересно, но какое оно имеет отношение к нашим планам? 

— Самое прямое, Гуамоколатокинт. В Волшебной Стране есть существа, не из плоти и крови, жизнь в которых поддерживается неведомо как. Железного Дровосека смастерил, если верить сказкам, некий кузнец, что заменял металлическими одну отрубленную часть тела за другой. Страшила Мудрый вообще ожил сам по себе. 

— И что же, повелитель? Как это связано с Топотуном? 

— Я хочу знать, — понизив голос, с напором сказал Урфин, глядя прямо на своего сотоварища, — я хочу знать, кто их оживил. И как. И, самое главное, для чего. Не для того ли, чтобы они захватили власть над Волшебной Страной? Не для того ли, чтобы людьми начали править куклы, набитое соломой чучело и железный чурбан с большим топором? Ведь если их — Страшилу и Дровосека — оживляет магия, но какой-нибудь колдун или колдунья может этой магией управлять… 

— Повелитель, — с явным разочарованием заметил филин, — Страшила правил Изумрудным Городом достаточно долго. Народу, гм, нравилось. «Правитель мудр, он всё управит», — передразнил он. — Никакие колдуньи и колдуны тут и близко не лежали, как говаривают наши дорогие Жевуны. 

— Правил, — кивнул Урфин. — И думал за всех. Вот почему нам вновь удалось захватить Город, и достаточно легко. Страшила думает за всех и, значит, самим жителям думать вовсе не надо. 

— Не всем это дано — уметь думать, — напомнил Гуамоко. — Я только хочу сказать, повелитель, что едва ли… 

— Едва ли, — с тонкой улыбкой кивнул Урфин. — Но ведь жители Изумрудного Города об этом не знают, верно? 

— О-о! — круглые глазищи Гуамоко широко раскрылись. — Вот это по-нашему, повелитель! Этаким замыслом гордилась бы сама повелительница Гингема! 

— Возможно, — скромно заметил Урфин. — Вот поэтому-то мне и нужен Топотун. 

— Для чего же? — удивился филин. — Он поможет мне доказать, что не всё так просто со Страшилой и Железным Дровосеком. 

— А вы для себя уже доказали это, повелитель? 

Урфин загадочно улыбнулся. 

— Завтра с утра мы отправимся в пещеру колдуньи Гингемы.