да, я очень люблю эту сказку. Первое фэнтези, доступное детям Страны Советов :))) Первая любовь, как мы знаем, на всю оставшуюся жизнь. Так что можно, наверное, начать выкладывать тут некий фанфик, начатый мною уже довольно давно...

Действие начинается сразу после окончания "Огненного Бога Марранов" и почти следует сперва "канону". :) 

По дороге, вымощенной жёлтым кирпичом, под серым небом и по серым лужам, упрямо нагнув голову и выставив плечо против ветра, шагала одинокая фигура. В Волшебной Стране не бывает осени, там царит вечное лето, однако и вечным летом случаются ненастные дни. Урфин Джюс, дважды бывший король Изумрудного Города, Голубой и Фиолетовой Стран, возвращался домой. 

Позади остался позор изгнания, презрительный хохот марранов, мигунов, жевунов и всех остальных, раскусивших его нехитрый обман. В суматохе потерялся деревянный клоун Эот Линг, отбился верный Топотун, и с незадачливым правителем остался только филин Гуамоко. 

Они уже одолели бóльшую часть расстояния, отделявшего Изумрудный Город от Когиды, столицы Голубой Страны. Именно здесь Урфина ждал если и не радушный, то, во всяком случае, человеческий приём. Его пускали переночевать, делились пропитанием и не задавали лишних вопросов. Жевуны словно разом и побаивались Урфина, и в то же время уважали, вольно или невольно. 

Приближалось родное пепелище, остатки дома, собственноручно сожжённого Урфином, когда он отправлялся в свой последний поход. Глаза бывшего короля угрожающе сужались, когда он вспоминал свой отлёт — на спине Карфакса, исполинского орла.

— Ничего, хозяин, — глухо донеслось из-под плаща. — Мы ещё покажем им всем, этим насмешникам! Филин Гуамоко в плохую погоду предпочитал сидеть на левой руке Урфина, хоть как, но прикрытый его одеянием от дождя и ветра. Бывшему королю очень хотелось ответить чем-то злым и горьким, навроде того, как он отвечал в начале их пути — мол, совсем ума лишился, старик Гуам, как и что мы «им» покажем? Разве что тебя, авось, испугаются. Или вовсе помрут — от смеха. Но сейчас глаза Урфина лишь мрачно блеснули. 

— Покажем, Гуамоколатокинт. Непременно покажем. 

От изумления филин даже высунул круглую ушастую голову из-под плаща. 

— Х-хозяин? 

— Чего «хозяин»? 

— Мы… им… покажем?! 

— Ну да. Покажем. Всем. Пусть не думают, что так легко справиться с Урфином Джюсом! 

— А-а-а… — пролепетал поражённый в самое сердце филин, — хозяин, я всё понимаю… но как? 

— Не ты ли твердил мне это почти всю дорогу? 

— Я-а, — не слишком уверенно согласился Гуамоко. — Но, хозяин… такая уверенность… 

Порыв ветра швырнул в глаза Урфину пригоршню холодных дождевых капель. 

— Ты молодец, Гуамоколатокинт. Ты был совершенно прав всё это время. 

— Хозяин… — испугался филин. — Я, в общем-то, согласен на Гуамоко. Мне даже как-то не по себе, когда ты зовёшь меня полным именем. Гуам, кстати, тоже можно. Не те нынче времена. 

— Не те времена… — эхом откликнулся Урфин. — Верно, любезный мой филин, не те. Но это не значит, что они останутся таковыми на веки вечные. Бррр… тьфу! 

— Дождь, будь он неладен, — с готовностью поддакнул филин, вновь прячась под плащом. 

— Дождь скоро кончится, — непреклонно сказал Урфин Джюс. — И серые времена тоже. Вот, кстати, впереди деревня. Там и заночуем, если удастся. 

Им удалось. У первого же дома на крыльце появилась опрятная старушка, гостеприимно распахнувшая дверь. Урфин остановился, помедлил секунду, затем почтительно поклонился. Почтительно, но не более. 

— Так вот, Гуамоколатокинт… 

— Гуамоко, хозяин. Я… я не обижусь. 

— Не трусь, — усмехнулся Урфин. 

Они устроились на ночлег в небольшом сарае, аккуратном, сухом и чистом, как и всё в селеньях Мигунов. От задней стены печи, обогревавшей дом, шло тепло, лоскутные одеяла так и манили закрыть глаза, дав сну сделать своё дело — но ни Урфин, ни филин не спали. 

— Так вот, Гуамокола… 

— Гуамоко, хозяин. 

— Говорю ж тебе, не бойся! — губы Урфина вновь сложились в жёсткую усмешку. — Я много думал по пути сюда. Честно скажу, бывало и препаршиво. Бывало, думал, что и впрямь надо бежать куда подальше, глаза закрыв. Куда-нибудь к горам. Домик там построить, огород развести… 

— А что, отличная идея, повелитель! — загорелся Гуамоко. — Я такие места знаю — у самых Кругосветных гор, за пещерой нашей бывшей повелительницы! Там и речка с рыбалкой, и земля отличная, а грибы!... И никто нас там не найдёт, не тронет — Жевуны тех мест до сих пор как огня боятся. 

Урфин сдержанно улыбнулся. 

— Гуамоко, Гуамоко. Не узнаю тебя. Ты же был Главным Филином у самой Гингемы! А теперь предлагаешь бежать без памяти, куда глаза глядят, лишь бы нас не нашли?! 

— Да-а, хозяин, — обиженно протянул филин, — а что ж ещё делать-то? Дом всё равно сгорел, новый нужно строить. Может, подальше его, а? В укромном местечке, чтобы нас и не видно, и не слышно… 

— Гуамоко! — тёмные глаза Урфина вспыхнули гневом. — Я, как-никак, дважды король… 

— Дважды бывший король, — не сдержался филин. — Ох, прости, прости, повелитель… 

— Ты прав, — с ледяной улыбкой заметил Урфин. — Дважды бывший король. Но это не значит, что я должен вести себя не по-королевски. Короли не прячутся, проиграв! Они вообще если и проигрывают — то по-королевски! Не-ет, я не стану ни убегать, ни прятаться. 

— Очень хорошо, повелитель, но что же мы станем делать? 

— Именно то, что ты и предлагал, — пожал плечами Урфин. — Построим новый дом. Погреб-то цел, а там — запасные инструменты. Не пропадём. 

— А потом? — не унимался филин. 

Урфин Джюс помолчал. Глубоко вздохнул, медленно закрыл глаза и вновь открыл, словно собираясь нырнуть в холодную воду. 

— Как ты думаешь, Гуамоко, почему мы проиграли? 

— О! — приободрился филин. — Очень рад, повелитель, что ты задал этот вопрос. Я имел возможность во всех подробностях продумать случившееся с нами… 

— Нет, — остановил Гуамоко Урфин. — Дай мне сказать. Никто из Волшебной Страны остановить нас не смог. С дуболомами мы взяли Изумрудный Город, захватили Фиолетовую Страну, ну, а в Голубой, как ты помнишь, никто и не пикнул. Ни Виллина, ни Стелла не вмешались. Несмотря на всю свою магию. Меня, узурпатора и тирана, захватчика и мучителя — не тронули! Даже не пригрозили ничем. Я ничего не напутал, ничего не забыл, а, любезный мой филин? 

Взгляд Урфина стал почти режущим. 

— Н-нет… не забыл, повелитель… 

— Вот именно. Где всё их могущество, где всё их чародейство? Что они сделали, чтобы победило б их разлюбезное «добро»? А? Отвечай! 

— Ничего не сделали, хозяин. 

— Правильно. Ничего не сделали. Сидели и ждали, пока из-за гор не явились Элли со своим дядюшкой-Великаном, пока не сделали свою пушку, пока не… — Урфин махнул рукой. — А если б она не явилась? Мы там и властвовали бы в Изумрудном Городе! 

— Вот только не скажу, чтобы ты, повелитель, под конец сильно бы этому радовался, — осторожно заметил проницательный филин. 

— И снова ты прав, мой Гуамоколатокинт, — зло усмехнулся Урфин. — Прав, потому что и впрямь, властвовать, когда тебе служат одни трусы, глупцы и приспособленцы — невелика радость. Один Руф Билан чего стоил!... И то, что тебе во власти нечего делать, кроме как пытаться эту власть защитить — тоже не радует. 

— Тогда зачем же всё это было? — с неожиданной смелостью спросил филин. — Наши походы? Битвы? Карфакс? Марраны? Всё напрасно? 

— Напрасно? Вот уж нет! — возмутился Урфин. — Я не знал, чего хочу. Теперь же знаю. И знаю, как к этому идти. Деревянные солдаты были послушны, но неумны. Марраны соображали получше, но их уже надо было обманывать. Да ещё и эти орехи Нух-нух… 

— Вот именно, — буркнул Гуамоко. — Орехи, понимаешь, и прочие травки. Нет, повелитель, может, всё же лучше в глушь, к горам, с глаз чужих долой? 

— Прячутся только трусы, — презрительно бросил бывший король. — Мы не будем. Мы пойдём другим путём… 

— Каким же, повелитель? 

— Для начала выкопаем инструменты, — усмехнулся Урфин Джюс.