ВЕЙДЕ 


Время творит удивительные вещи на просторах Упорядоченного. Где-то проходит один-единственный миг; а где-то целые года или даже десятилетия. Время приглушает грохот вселенских обвалов и катастроф; бездонная Река Времени топит в себе грозные пророчества, утишает, умиротворяет. Говорят, что в этом видят своё истинное предназначение великие Драконы, живущие в её водах…

Так это или нет, никто наверняка не знал. Не знала и Вечная Королева Вейде, владычица народа лесных эльфов, что во времена óна вывела сородичей из обречённого, как она не сомневалась, мира под названием Эвиал.

Они успели вовремя, и поход их был удачен — если не считать пронёсшегося над ними исполинского жуткого врана, о четырёх зрачках в каждом из алых глаз; пролетевшего над походной колонной эльфов и сгинувшего в глубинах Межреальности.

Многие были напуганы. Эльфы вообще и народ королевы Вейде в особенности были не из пугливых, но тень этого Врана слишком уж явственно была тенью смерти, если не чего-то похуже.

Владычице Вейде потребовалась вся твёрдость её духа, чтобы изгнать призраки уныния и обречённости из своих подданных.

Им требовался мир. Мир, и медленный поток времени — пусть в Упорядоченном гремят грозы и бушуют шторма, она, Вейде, в тихой гавани залечит раны своего племени.

И тогда…

Бело-зеленовато-синяя глобула нового приняла эльфов, они словно нырнули в тихую и тёплую воду медленного времени.

— То, что нужно… — прошептала королева, едва её щёк и высокого лба коснулся ласковый морской бриз. — То, что нужно…

Здесь к самым небесам поднимались девственные чащи, деревья-исполины раскидывали ветви на двести футов — идеальное место, чтобы строить любимые лесным народом жилища высоко над землёй. Не очень практично, но что поделать — традиция, особенно для тех, что из Заповедного леса на востоке.

И простор, есть где развернуться.

На дальнем севере поднимаются покрытые льдом горы, прикрывая постепенно понижающиеся ко внутреннему морю лесистые равнины, изрезанные речками, усыпанные озёрами; на востоке тянутся травянистые степи, переходящие в безжизненные пустыни. На юге плещут ласковые волны; бирюзовая гладь усеяна бесчисленными островами, на отмелях играют косяки прибрежных рыб. На западе леса утыкаются во владения смертных, но это Вечную Королеву не смущало, она не повторит эвиальских ошибок.

Потянулись годы, неощутимые, незамечаемые племенем Перворождённых; в глубине лесов, на краю озера, у впадения в него реки, получившей название Изумрудной за россыпи в верховьях — вырос настоящий дворец Вечной Королевы. Именно «вырос», а не был построен. Эльфийская магия неспешно изменяла зелёные растущие создания как это требовалось самим Перворождённым; поднялись причудливо выгнутые стены из сплётшихся стволов, живая листва сделалась занавесами, мягкие мхи легли под ноги зелёными коврами.

И с тронного зала, повисшего над прохладными речными струями, так, чтобы правительница в любое время видела игру бликов на водной глади и улыбалась играм цветочных фей, порхавших над кувшинками и иными бесчисленными венчикам, усеявшими берега — королева Вейде, Вечная Королева, управляла своим новым доменом.

Ворон? Что ей ворон! Он, небось, всё ещё летит, ещё не добрался до цели; неведомо, воплотятся ли его проклятия и когда именно. А если и воплотятся, то, она, Вейде, будет готова.

Она не изменилась за прошедшие годы. Всё так же прекрасна, не тронутая временем; она любила сидеть в раздумьи на троне, и в самом деле наблюдая, как резвится внизу речная мелочь.

Всё было хорошо. Нет, всё было прекрасно! План удался — она вывела эльфов из обречённого Эвиала, воскресила тех из них, что пали (и теперь они составляли самую преданную часть её подданых); никто и помыслить не мог, чтобы бросить вызов её праву властвовать.

Ах да, конечно — люди на западе.

Кое-кто, не в силах забыть эвиальских обид, предлагал их просто уничтожить, быстро и без мучений — скажем, сплести такие чары, что погрузят их всех в блаженный сон, от которого они уже не проснутся.

Но королева Вейде, в неизъяснимой милости своей, отказалась.

— Пусть живут, — изрекла она. — Мы не убиваем без крайней нужды.

Кое-кто из эльфов при этой фразе понимающе переглянулся.

— Мы станем для них полубогами, загадочными, таинственными и прекрасными правителями, коим станут поклоняться, — снизошла до пояснений правительница. — А усыпить… усыпить всегда успеем.

…Тот день, как водится, мало чем отличался от предыдущего, что и делало всю жизнь здесь, в новом мире, столько сладкой и замечательной. Закончился утренний приём; ушли приближённые; застыла по обе стороны троны почётная стража — и у дверей тронного зала; ласковые солнечные лучи скользнули, словно пушистые котята, по речным заводям; им навстречу раскрылись кувшинки, захлопотали над ними цветочные феи, и лесные обитатели вышли к берегу, мелкие народцы, карлики, ростом едва ли по колено правительнице.

Вейде смотрела и улыбалась. В конце концов, она же не злодейка, не чёрная королева, зряшные мучительства ей претят. Она сотворила, что было необходимо, не больше, и не меньше. И она спокойно, не торопясь, готовила следующий шаг.

Щаг, что сделает королеву Вечного Леса королевой уже не просто отдалённого мира, но —

Дворец вздрогнул от корней и до самых тонких молодых веточек на вершинах. Дрожь прокатилась раз и другой, и третий; Вейде напряглась, замерла, тонкие пальцы впились в подлокотники кресла, и трон, живой, как и всё остальное во дворец, почувствовал обуревающее хозяйку.

Почувствовал и сам попытался если не уползти, то сжаться и скрыться.

Скованные гордостью и выдержкой страже не шелохнулись; однако Вейда всё равно заметила, как сжались их пальцы на древках церемониальных копий.

Нет, королева не вскочила, не побежала через зал — медленно и с достоинством поднялась, направляясь к узкой дверце, скрытой живой завесой позади трона.

Крутой спуск в полутьме, освещают винтовую лестницу крупные жуки-светляки, лениво двигающие челюстями, перемалывая жвачку из мелко покрошенных листов, что правительница насыпает им самолично.

Здесь королеву уже никто не видел и она бежала, задыхаясь, прыгая даже не через две, а через три ступени и проклиная длинное узкое платье, зелёное с серебром.

Тоннель нырнул глубоко под речное русло, извивался, сужался, становился всё холоднее.

Вейде бежала. Дивные волосы Вечной Королевы выбились из-под диадемки, распустились за спиной; она почти влетела в круглый покой, которым заканчивался длинный ход.

Тяжело дыша, Вейде почти упала на ограждение вокруг белого продолговатого предмета, фута четыре в длину, что поддерживался частично оплётшими его гибким прутняком.

Королева задыхалась — как никак не должна была бы, пробежав не столь уж и много.

Пальцы её лихорадочно вцепились в барьерчик — из живого, как и всё во дворце, одетого корой древесного тонкого ствола, которой чарами заставили расти, как нужно.

Предмет перед нею белел костью. Поднимались рога, острые выступы, чёрные провалы глазниц — череп дракона, взятый в плен вечноживым лесом.

Вейде положила чуть подрагивающую ладонь на лобную кость, болезненно поморщилась — из-под руки по белой кости побежали алые струйки, быстро впитываясь, словно в песок, таким твёрдым и гладким на вид черепом.

В пустых глазницах появился зеленоватый огонёк, словно свечение гнилушек на болоте.

— Не торопись, Вечная Королев.

Хриплый и низкий голос раздался у неё из-за спины; Вейде замерла, не оборачиваясь. Плечи её внезапно вздрогнули.

— И ты думала спрятаться тут от меня? — с насмешкой продолжал неожиданный собеседник правительницы. — Обернись. Разве тебя не учили вежливости?

— Вламываться в чужое жилище без приглашения — это, видано, новые правила этикета? — она ещё нашла силы огрызнуться.

— Всё Упорядоченное — мой дом, — усмехнулся хриплый голос. — Ты так и не дерзнёшь обернуться ко мне лицом, правительница Вейде?

Вейде закусила губу, крутнулась, словно в поединке, замерла —

Прямо перед ней, на деревянной оплётке толстого жука-светляка удобно устроился иссиня-чёрный ворон. Вовсе даже и не исполин, совершенно обычный; но в глазах его, багрово-алых, чернело по четыре зрачка в каждом.

— Ты не вняла моему предостережению, — без обиняков бросил он.

— Я не слышала… никакого предостережения, — процедила она сквозь зубы. С ладони королевы капали кровь, хотя никаких ран заметно не было.

— Как удобно, — ворон издевательски склонил голову. — Знать ничего не знаю, ведать не ведаю.

— Что тебе… — эльфийка осеклась. — Чем вызван сей визит великого…

— Можешь опустить титулы, — снизошёл ворон. — Ты нарушила великий договор твоего племени с сущим, использовала некромантию, воспользовавшись лазейкой в мироустройстве, и —

— Какой закон?! — вскинулась правительница. — Что за чепуха?! Я ничего не подписывала! Я об этом вообще впервые слышу!..

— Настаиваешь на объяснениях? — сухо осведомился ворон. — Что ж, изволь. Время тут течёт медленно, можно и поговорить. Так вот, королева, вина твоя не в том, что ты бежала с поля боя, оставив других умирать в Эвиале. Не в том, что предала доверившихся тебе. Но в том, — вран обвиняюще вытянул крыло, — что использовала некромантию, вернув к жизни павших в твоём мире эльфов!..

— Это преступление? — ощерилась Вейде, показывая мелкие, но острые зубы. Казалось, она готова вот прямо сейчас перегрызть глотку роковой птице.

— Конечно, — ворон невозмутимо переступил на своём шестке. — Души эльфов зачастую не уходят прочь из мира, в котором пали. Не во всех, но в Эвиале — именно так. И именно поэтому тебе и удалось твоё заклинание, заклинание, похоронившее там последние остатки баланса. Ты вернула души, дала им плоть. Некогда подобное удалось Хедину Познавшему Тьму — он додумался наделять плотью призрачных врагов, атаковавших его с небес. Но ты пошла куда дальше — наделила мёртвых плотью не на краткое время, а навсегда.

Ворон вновь нацелился в эльфийку маховыми перьями, словно обвиняющим перстом.

— И что? — Вейде тяжело дышала, кулаки судорожно сжаты. — Я вернула к жизни горстку Перворождённых! Ничтожную каплю в океане Упорядоченного! Как это может быть преступлением?!

— Тебе неизвестно, как начинаются лавины?! — хрипло каркнул ворон, вскидывая голову. — С крошечного камешка. С ничтожной капли. Ты забыла об этом, эльфийская волшебница?

— И какие же «лавины» последовали за моим страшным прегрешением? — из лица Вейде исчезли последние кровинки, она сделалась бледнее алебастровой маски. — А, главное, что же теперь ты хочешь от меня, Ворон? Чтобы я собственноручно убила бы всех, кого спасла, так?! Это поможет «остановить лавину»?

— Лавина уже сорвалась, — хладнокровно сказал Ворон. — Её поздно останавливать. Но вот разгребать завалы — придётся.

— Мне? — Вейде осторожно пошевелила пальцами — с них сорвалась тяжёлая алая капля, полетела вниз; в глазницах драконьего черепа вспыхнул огонь, из пасти выметнулся призрачный язык, ловко подхвативший каплю в полёте и вновь скрывшийся.

— Тебе. И не только.

— Это хорошо, что «и не только», — съязвила она.

— Всем, — последовало невозмутимое. — Абсолютно всем в Упорядоченном.

— Так-таки и всем?

— Абсолютно, — повторил Ворон.

— А если я не…

Чёрные крылья развернулись, заслонив одного из светляков; всего одного, но в округлом покое вдруг сделалось темно, как в могиле. Ледяной хлад наполнил воздух; босых ступней Вейде коснулось что-то шевелящееся, склизское, омерзительное и королева, несмотря на всю свою выдержку и силу позорно взвизгнула.

Красные глаза Ворона, казалось, отделились от него, сделавшегося неотличим от тьмы вокруг, вспыхнули ярко, надвинулись на эльфийку, увеличились, повисли в воздухе; восемь зрачков, по четыре в каждом, обернулись провалами непроглядной тьмы.

— Посмотри вокруг, — негромко произнёс страшный голос. — Ты нарушила баланс, преступила Закон Равновесия. Ты в моей власти.

Огоньки светляков на стенах уже тонули в чернильном мраке. Вейде ощутила, как начинает кружиться голова, как истончается реальность под ногами, и как тянутся, тянутся, тянутся со всех сторон к ней жадно распахнутые пасти неведомых чудищ.

— Мало кто вспоминает об изнанке Упорядоченного, — хрипел Вран, жуткий взор вбуравливался в эльфийку. — А она есть. Варлоки призывают демонов оттуда, из демонами населённых миров и прочего, но никто не думает об этом всерьёз. Погляди внимательно, королева.

Клубящийся мрак нехотя раздался в стороны.

Множество огоньков, багряных, желтоватых, оранжевых и зелёных приближалось к ним снизу, словно заклинательный покой Вейде плавал на поверхности тёмного моря.

Это поднимались диковинные, причудливые существа, создания, пребывающие разом в двух мирах — вещественном и бесплотном.

Вейде ощущала их голод. Их похоть. Их жажду мучений и отчаяния жертвы. Чистое, беспримесное зло — куда там какой-то Западной Тьме или дуоттам!..

— Великий Вран… — едва прошептала она. Ужас вцепился в сознание, драл вдоль хребта незримыми ледяными когтями.

— Я отдам им тебя, — безо всякой аффектации сообщил Ворон.

— Ты не можешь! — в отчаянии возопила она. — Ты, ты… ты — добр! И справедлив!..

— Я? Я не добр и не справедлив.

— Но и не зол и не жесток! — попыталась она вывернуться.

— Неважно. Выполняй мои приказания, или…

— Зачем я? Неужели нет более сильных, или более подходящих? Или разве не хватает твоей собственной мощи, Вран?

— Не тебе допрашивать меня, эльфка. Собирай свои рати. И готовься к большой крови. Это твой единственный шанс избежать лап вон тех, — плавающие среди тьмы багровые глаза указали вниз, на скопище голодных буркал. — Второго шанса не будет, Вейде, Вечная Королева.

В последних словах крылся ядовитый сарказм.

— Хорошо… еле выдавила из себя эльфийка. — Я… начну собирать войско.

— И немедля!

— Да, Вран. Немедля.