Приключения Молли Блэкуотер

 

Маги и мониторы

 

 

Пролог

 

Порт Норд-Йорка не знает покоя. Особенно в летние месяцы, когда ночь коротки, светлы, а льды за пограничным хребтом Карн Дреда уползают к северу и море очищается.

Тогда в порту вообще забывают про сон. Один за другим швартуются пузатые многотрубные «купцы», пыхтят буксиры, пробираются мелкие каботажники. У рыбных причалов вываливают улов траулеры, серебристые потоки наловленного переливаются из трюмов в огромные чаны. В угольной гавани докеры с чёрными, как у обитателей южных заморских земель лицами торопятся заполнить такие же чумазые углевозы. Рядом грузят лес, исполинские пирамиды свежеспиленных брёвен; доставляют сталь в слябах, прокат, броневые листы.

Норд-Йорк и окрестные земли, южные склоны хребта Карн Дред богаты и изобильны. Уголь и железо, медь, никель, марганец. Нетронутые леса. К самым корням гор тщатся пробиться узкие и тонкие, словно червоточины в яблоке, шахты, штреки, штольни. Через чащи пролегли рельсовые пути, мосты перекинулись с одного берега на другой, грохочут паровозы, волоча за собой тяжёлые составы из множества вагонов.

Сюда пришли белые люди с юга, люди Бриатаннийского Королевства. Когда-то их страна была островом. Ровно до того дня, как случился Катаклизм.

Тогда всё изменилось. Остров сделался полуостровом, соединяясь с землями, с которыми никогда не был соединён; туда пришли новые люди, новые «племена», как их называли в Королевстве.

Варварские племена.

Обычная история. Люди Королевства хорошо умели разбираться в таких. На чужих — до срока — побережьях возникали сперва фактории, а потом — крепости с гарнизонами, военные городки, вглубь страны, от моря, устремлялись дороги, и новый порт начинал трудиться, отправляя в метрополию всё, чем богата была местная земли и что Королевство сочло достойным своего внимания.

Казалось, что и тут, на севере, всё выйдет так же, тем более что Норд-Йорк основали легко и быстро, без войны, а редкие и малочисленные поселенцы-варвары отошли без боя, надеясь укрыться в лесных чащобах.

Они просчитались, конечно же. Королевство никогда не отступало и, раз вцепившись в добычу, не оставляло её уже никому.

Варвары ушли. Ушли за Карн Дред, но бойцы их упрямо держались на южных склонах хребта, проникая туда неведомыми тропами в ущельях, почитаемых непроходимыми.

…Однако в море Королевство владычествовало невозбранно. Там никто не мог бросить ему вызов. Флота варвары не имели, да и откуда ему у них взяться? Угроза на море шла с юга, со Старого континента, где остались державы, помнившие былую славу. Теотоннский союз, Гэллиа, Иберика. Там тоже дымили трубы, сходили на воду дестроеры, крейсера и дредноуты, подкреплённые медленными, но тяжеловооружёнными мониторами.

И Королевство должно было всегда быть впереди.

«Королевство, правь морями», как пелось в его гимне.

Поэтому в гавани Норд-Йорка стояли и боевые корабли, на всякий случай. Их противником считались не варвары, а скорее уж тяжёлые ледяные поля, каждую зиму упрямо спускавшиеся с севера; белые челюсти их так и норовили сомкнуться на горле норд-йоркской гавани.

Теотонния тоже искала пути на богатый север, и потому быстрые крейсера с дестроерами длили свою бдительную вахту — эти земли есть добыча Королевства, и только оно будет тут распоряжаться.

…Порой варвары проявляли излишнее упрямство. Тогда мониторы ползли на север, взламывая угрюмую серую волну, и стволы четырнадцатидюймовых орудий высоко задирались в приплюснутых башнях, посылая семисоткилограммовые снаряды далеко за стену неприступных береговых скал.

Никто не видел, в кого именно они стреляют. Цифры в окошках баллистического вычислителя, заряды, поглощаемые зевом казенника, смачное чавканье закрываемого затвора. Грохот, огонь и дым, содрогание корабля; и всё повторяется сначала. Артиллерийские наблюдатели скучали — «падения снарядов не отмечалось», неизменно записывалось в судовом журнале.

И, расстреляв полученную от адмиралов норму, мониторы ползли обратно в Норд-Йорк.

Скучная работа, рутинная работы. Но Её Величество хорошо платит за походы в северных морях, есть на что гульнуть в портовых заведениях Норд-Йорка и потому никто не возражает.

Про варваров в городе болтают разное — горные стрелки и егеря. Но команды мониторов «Канонир», «Фейерверкер», «Пушкарь» и «Бомбардир» не сомневались, что на девять десятых это выдумано там же, в кабаке, а на одну десятую — по дороге к оному.

Правда, высказывать сомнения в правдивости сиих повествований было чревато — егеря были не дураки подраться. Моряки им в этом не уступали, но начальство почему-то относилось к подобного рода благородным и освящённым вековой традицией поединкам «мореманы версус сухопутчики» с непонятной даже старослужащим нервозностью.

Может, конечно, потому что множество рассказов и стрелков, и егерей крутилось вокруг магии варваров? Магии, проклятия цивилизованного мира после Катаклизма?

Да-да, той самой магии, что есть «объективная возможность нематериального воздействия на материю».

Магия потекла по жилам старого мира, магия, опасная, как огонь. Вернее, даже более опасная, чем огонь.

Магией нельзя овладеть. Человек, у которого проявился этот дар, обречён. Сперва ему начинают повиноваться предметы — скажем, тарелки могут вдруг помыться сами, стоит ему только подумать о сваленной в тазу грязной посуде — но потом сила, для которой он не создан, сила, чужая этому миру и явившаяся в него после Катастрофы, сожрёт его и сожжёт. Да так сожжёт, что вместе с ним сгорят и все, кто случится рядом.

И уж, конечно, страшно подумать, если такое произойдёт на боевом корабле, в артиллерийских погребах…

Болтали, что именно так погибли «Чёрный Принц» и несколько номерных дестроеров. C них никто не спасся, так что это всё оставалось слухами, но что ещё могло погубить сравнительно новый, но уже поплававший крейсер с опытным командиром и экипажем, сгинувший в хорошую погоду летом, когда ни бурь, ни штормов, ни льда?

Конечно, мог случиться пожар на борту. Такое во флоте бывало. Но, когда в северных морях один за другим исчезают пять кораблей — это уже не пожары.

Вот почему Особый Департамент, ответственный в Королевстве за «своевременное выявление и обезвреживание» магически опасных субъектах, имел на каждом судне, от портового катера до огромного дредноута, свои отделы.

Заразу надо убивать в зародыше.

Значит, надо идти на север.

Значит, они пойдут.

Стоп-стоп-стоп, сказали бы в любом норд-йоркском пабе, куда надо идти? На север? С чего это? Почему? Если заразу надо убивать в зародыше, то, что можно сделать на севере, где одни только варвары?..

 

А мы, мореманы, на подобное удивление сухопутчиков, или, паче того, тыловых крыс, только загадочно усмехаемся.

 

 

 

 

Глава 1.

 

 

 

Колёса стучали дружно и весело, поезд бежал по высокой эстакаде, и мисс Моллинэр Эвергрин Блэкуотер, сидя в купе первого класса, во все глаза пялилась в вагонное окно, весьма неприлично для юной леди из хорошей семьи, каковая должна путешествовать с непременно скучающим и даже несколько надменным видом — мол, чего я здесь не видывала.

Но сейчас смотреть по сторонам было слишком интересно.

Они приближались к столице Королевства.

Древний город, великий город; небо над ним почти всегда серо от дыма бесчисленных фабрик, он весь исполосован рельсовыми путями паровиков, поднятых высоко над старыми кварталами или же проложенных в неглубоких тоннелях. Новые проспекты прямы и широки; но весь центр — это сплошной лабиринт кривых изломанных проулков; куда там их «плохим районам» за Геаршифт-драйв в Норд-Йорке!

Здесь, в нарядных парках — особняки знати, тех самых лордов, с коими ей, Молли Блэкуотер, пришлось свести не слишком приятное знакомство.

Там стоит дворец Её Величества, там парламент с палатой пэров. Там огромные порты, куда приходят корабли со всего мира. Там живёт ужасно-ужасно много людей — больше шести миллионов!

И она, Молли, едет туда.

Прямо в руки тем самым лордам, от которых с таким трудом отбивалась в лесах за краем мира, в подземельях Норд-Йорка, на Острове Крови.

Однако же едет.

Да, конечно, у неё в кожаном саквояже, в прочной папке — охранная грамота за подписями самой королевы, лорда-канцлера, главы кабинета Её Величества и председателя палаты лордов; грамота, гласящая, что подательница сего может невозбранно путешествовать по всем землям Короны, не подвергаясь досмотру, тем более — задержанию; она свободна приезжать в Королевство или же покидать его когда и где ей только вздумается.

На грамоте имелся даже гравированный портрет мисс Блэкуотер.

А ещё в саквояже — письмо с гербом лорда Спенсера.

«Приезжайте, мисс Моллинэр. Немедленно».

Письмо нашло Молли за Карн Дредом, в доме старой наставницы Анеи Вольховны. Нашло, когда учительница и ученица день за днём и ночь за ночью упрямо пробивались к секрету тех самых невесомых чёрных теней, с которыми Молли впервые столкнулась под Чёрной горой.

Как Зверь Магии Нетопырь творил их? Как лорды их использовали? Как проникли они так глубоко на север, в земли rooskies, как догадались, как узнали, что нужно сотворить с подземным огнём, чтобы он взбунтовался?..

После схватки на Острове Крови великие Звери, податели чародейства, скрылись с людских глаз; обиженный Нетопырь забился обратно в свои подземелья, опустился на дно морское Кракен, взмыла в поднебесье Жар-Птица, ушёл в леса и логовища под ними Медведь, уводя с собой наречённую — Предславу Вольховну, в посмертии принявшей облик медведицы, своего зверя силы.

Родители Молли от всех пережитых треволнений (и тоже получив охранные грамоты) уехали на запад Королевства, к родне. Братец Билли, однако, остался со старшей сестрой, учиться, как и она, магии.

Однако это у него получалось не очень. Не хватало терпения, усидчивости, и Анея Вольховна в конце концов отправила его к сестре Добре, врачевательнице, присовокупив, что он не вернётся, пока не выучится «на одном месте сидеть хотя бы минут пять!»

За брата Молли не боялась. Добра — она же Добронега Вольховна — была именно доброй; а с её терпением только и можно было совладать с непоседливым братцем.

Который, кстати, быстро начал тараторить на языке Волки и Всеслава.

Ох, Всеслав. Он же — Медведь. Нет, не который Зверь Земли, а просто Медведь. Её медведь. Её собственный.

Правда, он сам об этом ещё не знает.

Они тоже остались там, на севере. В конце концов, кто-то должен ведь был доставлять гасящий магию эликсир мистеру Питтвику в Норд-Йорке?

А Молли ехала в столицу.

Одетая по последней моде (спасибо лорду Спенсеру и портнихам родного города), в собственном купе.

Молодая леди, хоть сейчас на королевские скачки.

Вот только предстояли мисс Моллинэр отнюдь не великосветские развлечения. Во всяком случае, не только они.

Пальцы Молли в серых шёлковых перчатках сами собой раскрыли послание «девятого эрла», как любил величать себя лорд Спенсер.

«Ваше присутствие в столице необходимо совершенно и немедленно. Нет, никак не обойтись. Приезжайте, мисс Моллинэр. Немедленно.».

И всё.

Лорд Джонатан не стал утруждать себя подробностями. Впрочем, подумала Молли, письмо наверняка вскрывали, прежде чем оно перешло в руки курьера-«варвара» на перевале Карн Дред, поэтому ничего конкретного написать достойный граф и не мог.

Что ж, посмотрим.

Молли не сомневалась — за ней следят. Особый Департамент, получив от неё не одну крепкую оплеуху, само собой, приставит ищеек, и во множестве.

Что ж, она доверилась Джонатану Спенсеру…

Молли не боялась. С ней пытались справиться не раз и не два, посредством всевозможных хитроумных уловок, но не преуспели — от чего и проистекло наличие у неё охранной грамоты, и спокойная жизнь родителей в тихом городке у закатного моря.

Ей даже не смогли бы выстрелить в спину — пущен был слух, что смерть её немедля вызовет страшный взрыв, как если бы сдетонировала

 

разом сотня четырнадцатидюймовых снарядов. Может быть, лорды слуху и не слишком поверили, но проверять на себе никто не спешил.

Стучат колёса — уже на привокзальных стрелках. Пути сходятся и расходятся, эстакады пассажирских экспрессов проложены высоко над грузовыми, над пакгаузами, паровыми кранами, лифтами и прочей машинерией. Всё это тонет в дыму и плотном, пропитанном сажей, тумане — папа говорил, что внизу невозможно работать без очков и маски, как у них в Норд-Йорке зимой, во время смога.

Но здесь смог был всегда, и зимой, и летом, и утром, и вечером; он никогда не поднимался.

Поезд вползал под высоченную полуовальную арку; чугунное литьё, и поневоле серое стекло; сколько не отмывай его от сажи, последняя всё равно быстрее.

Вежливый стук в дверь.

— Поезд прибывает, м’леди. Разрешите ваш багаж?

Багажа у Молли было немного, но, в конце концов, пусть. Кожаный саквояж она всё равно понесёт сама.

На перроне, в секции первого класса, было пустынно. Несколько ливрейных лакеев, явно встречающие хозяев; несколько пузатых негоциантов, сколько-то прилично одетых дам под вуалями.

Да, мама была права — вуали в столице необходимы. Иначе тут почти нечем дышать, а ветер там и норовит запорошить тебе глаза. Молли поспешила опустить свою.

— Миледи? Миледи Блэкуотер?

Двое крепких молодых парней в ливреях с гербом рода Спенсеров. Как сказала бы госпожа Старшая, чародейка Анея Вольховна — «двое из ларца, одинаковы с лица». Высокие, плечистые, с массивными челюстями и внушительными кулаками.

Один из них, чуть постарше, с мелкими усиками над верхней губой, сунул проводнику монету, взял чемодан.

— Джек!

Джек послушно принял багаж.

— Прошу вас, миледи. Лорд Спенсер послал нас вас встретить.

— Следуйте вперёд, — проговорила Молли, насколько могла холодно и властно. — Я за вами.

Она обдумывала это множество раз, пока поезд отмерял мили с севера. За ней, конечно, тотчас установят слежку; ну, а если эти парни попытаются что-то выкинуть…

«Локоть-ладонь-пальцы», усмехнулась она про себя.

…Пассажиры первого класса выходили в крытый павильон, к которому по длинным пандусам один за другим подкатывали роскошные локомобили. Один — низкий, длинный, похоронно-чёрного цвета — имел на дверцах знакомый уже герб.

Шипение пара, и машина замерла прямо перед Молли. Лакей поспешно распахнул дверцу.

Внутри было темно, окна тщательно занавешены.

— Прошу, миледи!..

Пригнувшись, Молли шагнула в локомобиль, и дверца за её спиной тотчас захлопнулась, шторка упала.

— Прекрасно, мисс Моллинэр, — чуть насмешливо проговорил знакомый голос. Засветилась лампочка под хрустальным плафоном и Молли увидала на сиденье напротив себя его милость девятого эрла собственной персоной.

Как всегда, одетого так, словно он или только что с королевского приёма или же направляется на таковой.

Как всегда, безукоризненно выбритого, и, тоже, как всегда, со своей тростью. В которой, знала Молли, прячется пожирающий магию клинок.

— Рад приветствовать вас, дорогая мисс, в нашей прекрасной столице. — Тонкие губы лорда Джонатана сложились в странную гримасу. — Спасибо, что не замедлили откликнуться на моё письмо и не стали задавать лишних вопросов. Сейчас мы поедем… но, прежде чем я пущусь в объяснения, коих вы, несомненно, жаждете, гляньте, пожалуйста, сперва себе под ноги, а потом — налево от вас.

Молли давно привыкла сперва слушать, а потом уже удивляться и тем более говорить.

Под ногами у неё оказался объемистый пакет; лорд Спенсер нетерпеливо нагнулся, разорвал плотную бумагу.

— Тут то, к чему вы привыкли. Куртка, штаны, ботинки. Шлем. Очки.

У Молли приоткрылся рот.

— Берите, берите, не медлите. А теперь — взгляд налево, будьте так любезны.

Слева оказалась узкая и низкая дверца с наглухо занавешенным окном — она должна была вести на переднее сиденье рядом с водительским. Лорд Спенсер передвинул рычажок на своей консоли — дверца бесшумно открылась; из неё, согнувшись, появилась тонкая девушка, ровесница Молли; мелькнули рыжие волосы, точно так же, как у неё самой, заплетённые в густую косу, такие же, как у неё, веснушки на носу и щеках…

— Миледи… — прошелестела девушка, низко кланяясь.

— Переодевайтесь, мисс Моллинэр, — Спенсер кое-как сполз с сиденья, меняясь местами с новоприбывшей. — Анна наденет ваше платье, жакет, шляпку. Как предусмотрительно с вашей стороны было выбрать ту, что с вуалью! Это весьма облегчит нам дело. Переодевайтесь, мисс! Я потом всё объясню, — и он, согнувшись в три погибели, протиснулся в дверку, каковая немедленно и захлопнулась за ним.

— П-прошу вас, миледи… — Девушку — вернее, такую же девчонку, как и она сама — трясло.

— Не бойся, — вдруг сказала Молли. — Лорд Спенсер знает, что делает.

— Д-да, миледи… П-позвольте в-вам п-помочь…

Молли не сразу сообразила, что даму высшего света, неважно, сколько ей лет, должна одевать и раздевать камеристка. А то и две.

…Пришлось повозиться — переоблачаться в хоть и роскошном, но всё-таки локомобиле было не слишком удобно. Зато как же было хорошо вновь натянуть свою куртку, застегнуть широкий ремень и защёлкнуть клипсы на высоких ботинках; надвинуть на лоб машинистский шлем и очки!..

Всё было точно по ней; но не жёсткое, как обычно у новых вещей.

В кармане куртки среди всего остального нашёлся складной нож со множеством лезвий и прочих инструментов — лорд и об этом подумал.

Анна оправила полы пальто, опустила густую вуаль, перекинула через плечо рыжую косу — такую же точно, как у Молли. Нажала кнопку на подлокотнике. И — вновь поменялась местами с лордом Спенсером.

— А теперь слушайте мне внимательно, мисс Моллинэр. Ровно через пятьдесят секунд мы остановимся на перекрёстке. В полу откроется люк. Вы спрыгнете.

— Ку-куда?

— Вниз, милочка, вниз! Ну что за внезапная тупость? Там будет горловина канализационного колодца, мы встанем над ней. Крышку мы поднимем, вы спрыгните и всё будет закрыто обратно. После этого сидите на одном месте, никуда не двигайтесь, ни шагу с него, пока я вас там не найду. Лично. Не бойтесь, все приготовления уже сделаны. Ну, готовы? Не говорите только, что боитесь!

Это был прежний лорд Спенсер. Тот самый, что шёл против всех остальных. Глаза его, изрядно ввалившиеся, горели, как в и те дни.

— Всё! Больше никаких расспросов! Сидите, не двигайтесь и ждите меня!

Шипение тормозов. Девятый эрл быстро передвинул рычажки; ковёр на полу откинулся в сторону, показались быстро расходящиеся стальные плиты. Запахло мокрым камнем, сгоревшим углём, машинным маслом; внутрь роскошного салона ворвался густой смог столицы.

Лорд Джонатан быстро нагнулся, в руках его мелькнул ключ на длинной рукояти, каким пользуются самые обычные смотрители канализационных колодцев; с ловкостью, свидетельствовавшей о немалом опыте, вставил головку, повернул, зубцы зацепились, и крышка поднялась. Граф быстро наклонил рукоять, открылась чернота горловины. Узко, конечно, но…

— Прыгайте! — яростно прошипел Спенсер.

Глаза их на миг встретились. Да, перечить такому лорду Молли бы никому не посоветовала. Кроме себя, разумеется.

Толчок. Она прыгнула. Оставив в локомобиле саквояж, чемодан и всё прочее.

Миг — и крышка захлопнулась над её головой. В ноги ударил бетон пола.

С приездом в прекрасную столицу великой Империи, миледи, сказала она себе.

 

✷ ✷ ✷

 

…Здесь, внизу, было темно и тихо, рокот и шипение локомобилей сверху почти не слышались. Молли стояла, а под ногами что-то негромко плескалось.

— Тьфу, пакость! — она нашарила цементную стену, стараясь выбраться на сухое место.

Карманы её новой куртки оказались плотно набиты, в них отыскался не только складной нож. Круглый ребристый цилиндрик, кнопка, палец вдавливает её, щелчок — вспыхнул огонёк зажигалки и Молли смогла осмотреться.

Да, если лорд Спенсер специально готовил это место, то получилось у него неплохо. Деревянные подмостки, брошенные на них ватные замасленные куртки; пара жестяных фонарей, две брезентовых рабочих сумки, чем-то плотно набитых — ни дать, ни взять, просто временный рабочий лагерь ремонтников.

Молли проворно забралась на подмостки, зажгла фонарь, расстегнула один из ранцев, полезла внутрь.

Консервы, галеты, фляжка с водой. Сухой спирт, спички — о, наручные часы со светящимися стрелками! О таких Молли давно мечтала.

Она проворно нацепила их на запястье и приготовилась ждать. Конечно, скоро лорд наш не появится — надо доехать до особняка, надо наверняка сделать так, чтобы Анна с рыжей косой сумела бы сыграть роль её, Молли, чтобы её заметили, чтобы удостоверились, что Моллинэр Блэкуотер именно там, при девятом эрле.

Но зачем всё это? Лорд Спенсер начал какую-то собственную игру? От слежки она, скорее всего, ушла; однако, что же дальше?..

«Не ломай голову», ворчливо посоветовала бы ей сейчас госпожа Старшая. «Дай ей, головушке своей непутёвой, отдых. Подожди, всё самой придёт и ясно станет».

Да, Анея Вольховна, мудрая моя наставница. Опять ты права.

Эх, как-то оно там у них, за Карн Дредом? Осень стояла тихая, тёплая и звонкая, багрец и золото разлились по окрестным лесам, подросшие кракены шалили и плескались в тёмной воде — Молли нравилось сидеть с ними на каменном венце колодца, протягивать руки, ощущая их осторожные пожатия. Щупальца скользили по её запястьям и пальцам, добирались до локтя — так потомство Великого Зверя Глубин разговаривало с нею.

По сеням и переходам большого дома Анеи Вольховны важно шествовал чёрный кот Vasilii, сопровождаемый кошкой Ди — когда та же кошка не выполняла свой котовьи обязанности, сидя на коленях у Молли или не умуркивая её после многотрудного дня.

В «гостиной» переговаривались головы двух почтенных лордов — Вильгельма Хастингс-Басса, семнадцатого графа Хастингского и герцога Бедфорда, обсуждают сравнительные достоинства pelmenei и varennikov.

Сэмми после отъезда Билли к госпоже Средней заскучал и тоже запросился за приятелем.

Да, вдруг подумала Молли. Там мой настоящий дом. Не в Империи, даже не в Норд-Йорке на Плэзент-стрит. И я туда вернусь, обязательно.

Но сперва разберёмся с лордом Спенсером.

Она ждала долго и терпеливо, но в конце концов дождалась.

В темноте тоннеля вспыхнул огонёк, и знакомый голос проговорил, лишь слегка задыхаясь:

— Это я, мисс Моллинэр. Не бойтесь.

— А я и не боюсь, — проворчала Молли, вставая на подмостках.

Лорд Спенсер вышел на свет, и девочка вздрогнула.

Девятый эрл обзавёлся аккуратной шкиперской бородкой, скулы его стали куда шире, лоб избороздило морщинами, под глазами залегли мешки, волосы и брови сделались совершенно седыми. На плечах — серо-зелёная стеганая куртка «чёртовой кожи», какие носят обходчики или смазчики, видавшая виды, с масляными пятнами. Высокие сапоги, но отнюдь не для верховой езды или благородной псовой охоты. Широкий брезентовый пояс, увешанный инструментами — словом, ни дать, ни взять, пролетарий из столичных трущоб.

— Садитесь, моя дорогая. — Лорд Спенсер, не чинясь, уселся сам. — Как я догадываюсь, вы умираете от любопытства — что значат весь этот маскарад и прыжки в, извините, канализацию?

— Вы правы, мой лорд.

— Но, прежде всего, хотел вас поблагодарить, мисс Моллинэр, — граф приложил руку к сердцу, церемонно поклонившись. — Вы оказали мне высокое доверие. Чему вы улыбаетесь, мисс?..

— Так просто, — потупилась Молли. — Просто вспомнила, как мы… встретились в самый первый раз.

— Хм, — досадливо отвернулся Спенсер и Молли готова была поклясться, что на щеках его появился румянец. — Как говорят ваши наставники, есть вероятность лишиться одного из органов зрения, лишний раз вспоминая то, что не следует вспоминать.

«…No kto zabudet — tomu oba!» — на языке rooskies подумала в ответ Молли, доканчивая пословицу.

— Впрочем, неважно, — граф поёрзал, пытаясь устроиться поудобнее на жёстких досках. — Так вот, мисс Моллинэр. Я вызвал вас сюда, в столицу, отнюдь не для того, чтобы отсиживаться в коллекторах…

— Надеюсь, — буркнула Молли. Прямо на неё пялилась жирная и наглая крыса. И, увы, отнюдь не маг-перевёртыш Ярина.

— Непринуждённость ваша, дорогая моя, никуда не делась, и это радует, — я голосе Спенсера скользили нотки прежней надменной язвительности, но только лишь нотки. — Нам с вами предстоит, мисс, совершить дерзкое ограбление со взломом.

«Прежде чем удивляться, досчитай до десяти», — наставляла Молли мама и была совершенно права.

— Это будет интересно, мой лорд, — услыхала она собственный голос.

Спенсер выразительно поднял бровь, однако, похоже, сам весьма удивился.

— И вы даже не спрашиваете, что именно мы собираемся похитить и зачем?

— Я думаю, что мой лорд поведает мне обо всём, что нужно, — и Молли опустила глаза.

— Небеса и демоны, — покачал головой достославный эрл. — Если этому самообладанию вы выучились у вар… у rooskies, то, клянусь, туда надо отправлять все выпускные классы наших женских школ. Нет, не выпускные, слишком поздно; начиная с пятого или шестого. На лето…

Он слово боялся заговорить о деле.

— Едва ли вы, сэр Джонатан, позвали б меня в столицу, если б речь шла о пустяках, верно?

— Идеальная речь, — заметил лорд. — Но вы правы, мисс Мол… ты права, Молли, девочка. — Его голос внезапно и резко изменился, став низким и хриплым, словно прокуренным донельзя. — Из Бхарата, значит, из мумбайского порта, точно грю, доставили сюда некий артефакт, где-то в развалинах добытый…

Граф и родовитый нобиль Империи говорил сейчас, словно портовый грузчик.

— А у меня неплохо получается, верно? — хрипота на миг исчезла и вновь вернулась. — Совет Пэров взбутетенился, шарятся, аки крысы вкруг сыра. Бают, что способен этот артефакт невесть на какие чудеса, магию глотать, бают, может ещё лучше, чем клинки наши, вишь ты, какая история!

Молли только хлопала глазами. Артефакт? Из джунглей Бхарата? Доставлен? Глотать магию?

— М-мой лорд, всё это… смахивает… — начала она было, однако Спенсер лишь рукой махнул, останавливая её.

— Слушай, Молличок, дале, не перебивай старика! Артефакт тот стерегут пуще глаза, нам туда нельзя. Тебе в особенности, сразу поймут-углядят, чья работа. А вот кое-какие бумажки, теми написанными, кто энтот артефакт обнюхивает-обсматривает — их добыть можно. И даже нужно. Пошли, времени нет, остальное по дороге расскажу.

…Молли крепко помнила подземелья Норд-Йорка с их ожившим железом; здесь, в Столице, ожидать можно было вообще всего.

— Нет, глубоко не полезем, — своим обычным голосом предупредил её вопрос достойный лорд. — Туда просто так никто не ходит, даже я.

Молли кивнула, поднялась, без долгих слов закидывая на спину тот ранец, что поменьше. Спенсер кивнул, взял другой.

— Речи вести, ежель чаво, я сам, значится, стану, — вновь вернулся жаргон портовых доков. — Ты, дева, знай себе помалкивай. Косу спрячь! И стой… пораззявнее этак, как приятели твои из шайки Билли Мюррея…

И с этими словам выскородный граф, ссутулившись и шаркая ногами, зашагал прочь по низкому тоннелю. Молли вприпрыжку бросилась за ним.

К счастью, по вонючим канализационным коллекторами идти пришлось недолго.

Лорд Спенсер вывел её в цилиндрический колодец, неприятно напомнивший приснопамятный «стакан» в Найт-холле. Внизу шумела вода, стекая по нескольким узким трубам, и граф кивком указал на малозаметную узкую дверь в стене, огромными заклёпками напоминавшую таковую же на броненосце. С замком ему, однако, пришлось повозиться; Молли, дёрнувшуюся было по привычке с «локоть-ладонь-пальцы» он остановил.

— Ни в коем случае, мисс! — очередной перевёртыш. Пэр Империи вернулся. — Никакой магии! Только когда я скажу!.. И волосы, волосы! Шлем поправьте. Очки тоже.

Девятый эрл выудил из глубин рабочего пояса пузырёк, отщёлкнул крышку, запахло машинным маслом. Несколько капель отправились в замочную скважину, за ними последовали воронёные тонкие отмычки. Что-то щёлкнуло, и лорд Джонатан потянул створку на себя.

— Слушайте меня, мисс. Мы пойдём рабочим тоннелем, они тянутся под всеми районами Столицы. Иначе не подобраться, после ваших, гм, приключений в подземельях Норд-Йорка приняты срочным меры, слишком широкие, по мнению господ пэров, тоннели и коллекторы

 

перегораживаются решётками, где возможно — прокладываются две узких трубы вместо одной большого диаметра. Поэтому идти придётся там, где нас неминуемо увидят, отсюда и весь этот маскарад. Ничему не удивляйтесь, держитесь развязно, нагло, забыв обо всех приличиях и этикете. Вспомните, как я уже сказал, Билли Мюррея. В этих галереях постоянно работает машинерия, обеспечивающая Столицу, так что народ там есть почти всегда. Заговорят, хлопнут по плечу, э-э-э, ничего не отвечайте, говорить буду я. Ваша работа начнётся позднее. Всё, идёмте! Остальные пояснения давать буду уже на месте. Там, впереди, хватает слуховых продухов, и тех, кто слушает, о чём болтают слуги, тоже хватает.

Молли молча кивнула. В животе сжался липкий противный комок, однако она гордо задрала нос и следом за лордом Джонатаном перешагнула высокий порог.

Дверь за собой они тотчас же заперли.

Открывшийся им тоннель был сух, высок, скупо освещён. По обе стороны, вдоль стен, бежали рельсы узкоколейки, а меж ними — ещё какая-то непонятная прорезь.

— Этта, значить, Мэл, он и есть, главный ход к Спринг-хиллу. Машин тут много, всё увидишь, да на ус мотай. Щель-то зришь? Меж рельсов которая?

Молли молча кивнула. Ладони её вспотели.

— Кабельная система. Пока зажимы удерживают кабель, вагончик движется. При необходимости остановки — губы захвата разводят. Очень просто и удобно. Никаких моторов и трансмиссий. Мощные паровые машины на двигательных станциях вращают маховики, а те уже тянут кабели. В подземных коридорах никакого дыма. Впрочем… идёмте, «Мэл», и помните, что я вам говорил!